На главную

Доллар = 64,15

Евро = 68,47

4 декабря 2016

Общество

разместить: Twitter Facebook ВКонтакте В форуме В блоге
быстрый переход: Верх страницы Комментарии Главная страница
Личный кабинет автора
А Б В Шрифт

Власти закручивают гайки, чтобы у предпринимателей не было возможности вырваться из лап системы

Яна ЯКОВЛЕВА,

председатель некоммерческого партнерства «Бизнес-солидарность»

«А оно им надо, чтобы предприниматели выходили и пытались развернуть машину вспять?»

Интервью с Яной Яковлевой об инициированных Верховным судом и правительством законопроектах, которые позволят держать граждан — и прежде всего предпринимателей — за решеткой столько, сколько «правоохранительной» душе угодно.
«А оно им надо, чтобы предприниматели выходили и пытались развернуть машину вспять?» 21 ноября 2012
Адвокат Вадим Клювгант и председатель некоммерческого партнерства «Бизнес-солидарность» Яна Яковлева на страницах «Ведомостей» рассказали о тревожных инициативах исполнительной и судебной ветвей власти. Инициативах, которые серьезно изменят наше уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в крайне неблагоприятную для россиян сторону. В частности, правительство внесло в парламент законопроект, согласно которому на любой стадии уголовного дела, в том числе и спустя долгое время после вступления приговора в законную силу, положение обвиняемого или осужденного может быть беспрепятственно ухудшено. То есть уже осужденному лицу может быть предъявлено новое, более тяжкое обвинение по тому же преступлению, за которое оно было осуждено ранее. Это можно будет делать по двум основаниям: либо если в результате преступления «наступили новые общественно опасные последствия», либо если по делу появилось новое или вновь открывшееся обстоятельство», позволяющее предъявить обвинение по более тяжкой статье. Нетрудно догадаться, что коррумпированные «правоохранители» получат отличный инструмент для того, чтобы держать человека в местах лишения свободы столько, сколько им нужно, фабрикуя все новые и новые «вновь открывшиеся обстоятельства» или «общественно опасные последствия». Простор для фантазий и правоприменительного гротеска откроется широкий. Второе новшество, уже от Верховного суда: вывести все уголовные дела, за исключением совсем уж лютых (тех, где обвиняемому грозит пожизненное заключение), из областных, краевых и республиканских судов в суды районные. Отметим, что только в областных и равных им судах есть институт присяжных, которые хоть иногда балуют россиян оправдательными приговорами. Таким образом, практически весь уголовный «трафик» будет идти через конвейер райсудов, штампующих обвинительные приговоры не глядя.

Скажите, можно ли рассматривать поправки в законодательство, о которых идет речь в «Ведомостях», как часть репрессивной кампании, которая была развернута после Болотной и Сахарова? Или же это отдельное явление, вызванное особыми соображениями властей?

Я думаю, эта серия законотворчества не является частью кампании против гражданских протестов как таковых. Просто властям, судя по всему, кажется, что нужно ограничивать не только права граждан, выходящих на улицы, но и права тех, кто попал под уголовный каток. Речь прежде всего идет об активных гражданах, которые активно защищаются от нападок государства, — то есть о предпринимателях.

Эти поправки представляются мне общей кампанией по уменьшению прав, по уменьшению доступа граждан (и в особенности предпринимателей) к справедливому суду.

В последнее время идет негативный информационный фон относительно судебной системы. Говорится, что суды у нас в России несправедливые, что они всегда поддерживают обвинение, и так далее. Власти это, конечно, не нравится, однако она реагирует на подобное возмущение общества только одним способом — и это не реформы и не желание стать лучше, принять конструктивную критику. Наоборот, пытается закручивать гайки, чтобы ни у кого уже не было возможности вырваться из лап этой системы.

Немаловажную роль играет также тот момент, что люди, занимающиеся законотворчеством, занимаются этим так давно, что утратили всякую связь с реальностью и даже не пытаются сравнивать наше уголовное законодательство с тем, что существует на Западе.

В развитых странах считается, что главное для суда — справедливость. А для нашего суда главное — чтобы не было оправдательных приговоров. Наша система пытается исправляться, но исправление для нее — уменьшение всякой возможности на получение оправдательного приговора. Тут все перевернуто с ног на голову, и черное в их понимании становится белым.

Никакой ротации в судебной системе тоже нет, председатель Верховного суда вообще назначен фактически пожизненно. Свою должность он потерять не боится, а потому что хочет, то и делает. Ему кажется, что репрессивные поправки — наиболее верный путь к совершенствованию российского судопроизводства, он и инициирует их продвижение.

— Есть мнение, что наша власть, по сути, носит феодальный характер, и право здесь используется для того, чтобы грабить бизнесменов. Соответственно, можно предположить, что и поправки эти продвигаются для того, чтобы было удобнее грабить, отжимать бизнес, рвать себе жирные куски. Это так, на ваш взгляд?

Те поправки, что описаны в статье, инициированы правительством и Верховным судом. А я не думаю, что тот же Верховный суд может руководствоваться именно такими мотивами. Более вероятными мне представляются мотивы косности и желания не развиваться, а следовать привычному репрессивному курсу.

Что ни говори, наше законодательство выстраивается на основании презумпции виновности — как принято было с 30-х годов.

А все коррупционные моменты использования правосудия появляются оттого, что сторона обвинения уверена в благоприятном для себя исходе любого судебного заседания. И эта фактически стопроцентная гарантия в получении обвинительного приговора как раз и рождает всевозможные злоупотребления.

— В статье «Ведомостей» планируемые новшества описаны академичным языком. А вы могли бы привести примеры для людей, которые слабо разбираются в нюансах права? Чем чреваты эти поправки?

Речь там идет о нескольких нововведениях. И первое — поправки, касающиеся новых обстоятельств дела и внезапно всплывших «новых общественно опасных последствий», по которым даже после вступления приговора в законную силу можно предъявить новое, утяжеленное обвинение.

В моей практике часто встречаются случаи, когда предпринимателя уже осудили, он уже сидит, а правоохранительные органы продолжают навешивать на него все новые и новые дела. Можно предположить, для чего это делается: когда у человека отобрали собственность и незаконно лишили его свободы, он по освобождении начинает жаловаться, опротестовывать.

Так, например, было в случае Николая Куденко, который отсидел три года фактически за то, что у него украли товар, который ему принадлежал. Он, освободившись, начинает планомерно, целенаправленно пытаться возбудить уголовные дела против тех, кто его ограбил, — то есть против сотрудников правоохранительных органов, которые его фактически ограбили и незаконно лишили свободы.

А оно надо этим сотрудникам, чтобы такие люди выходили и пытались развернуть машину вспять? И вот правоохранительные органы отслеживают подобных лиц и начинают сооружать все новые и новые дела, лишь бы удержать человека в местах лишения свободы.

И новелла о «новых обстоятельствах дела», «новых последствиях» значительно облегчает им задачу: не нужно уже ничего особо придумывать. Достаточно выдумать какие-то новые последствия преступления. Допустим, есть некий «мошенник», и какая-то старушка умерла через пять лет после того, как он ее «обманул». И теперь эту старушку можно привязать ему как новое преступление.

Как я уже сказала, мне не раз приходилось сталкиваться с тем, что у правоохранительной системы есть желание по второму разу обвинить предпринимателя, не допустить его выхода на свободу. И тут очень кстати поправки, касающиеся «новых обстоятельств», ведь они помогают удержать предпринимателя за решеткой.

Раньше как было: если человек сидит, и тут обнаруживается новое преступление, которое он совершил, то за это новое преступление его и можно было судить. А найти какие-то новые обстоятельства в старом преступлении проще, чем придумать новое преступление. Получается какая-то бесконечная песня.

Инициатива по сужению суда присяжных — тоже довольно странная штука. Во всем мире расширяется применение суда присяжных, поскольку считается, что это справедливый суд. Присяжные — люди, которые видят правду, и у них можно добиться оправдательного приговора.

И вот теперь компетенцию суда присяжных хотят сузить до каких-то экзотических случаев вроде тяжелейших убийств — там, где обычно применяется пожизненное заключение.

Это касается и преступлений, связанных со взяточничеством, — а ведь там тоже большая коррупция. Мы уже привыкли: раз посадили чиновника за взятку, значит, он вор, потому что все чиновники воры. Но ведь бывают и честные люди, тоже ставшие жертвой провокации и заказа, — об этом нельзя забывать. И теперь все они лишаются доступа к суду присяжных.

В результате наша система правосудия становится еще более закостеневшей и уверенной в собственной правоте.

Сейчас процесс принятия поправок уже запущен. Как по-вашему, все пойдет по накатанной или есть еще шанс открыть глаза властям? Стоит ли организовать какие-то акции протеста, кампании в прессе, чтобы воспрепятствовать принятию подобных поправок или хотя бы добиться их доработки?

Я думаю, в любом случае нужно об этом говорить. Все ведь написано таким сложным языком, что обычный человек не в состоянии понять, к каким результатам это может привести. Юристам и экспертам нужно в доступной форме объяснять обществу последствия подобных законодательных инициатив. Тогда системе сложнее будет оправдываться.

Важно уже то, что мы об этом говорим, мы это отслеживаем. Они должны знать, что общество за ними следит, каким бы мудреным языком они все это ни излагали.

Возможно, есть шанс, что Дума среагирует и не проштампует это на автомате, а какая-то дискуссия вокруг этого развернется.

— Мы видим тот кромешный ад, в который превращается ситуация в стране в целом и в сфере права в частности. Что бы вы с вашим опытом могли бы посоветовать человеку молодому, творческому, который хочет реализовать себя в бизнесе в России? Заниматься ли этим вообще или лучше за это дело даже не браться? Тем более в свете реакционной реконструкции законодательства?

Знаете, я постоянно общаюсь с предпринимателями. И многие из них уверены в том, что если ты занимаешься бизнесом законно, с уплатой налогов, не подкупая чиновников, то тебе вряд ли что-то грозит. Правда, они еще занимаются бизнесом, который ни один из рейдеров просто не сможет понять. В этом случае им не грозит посягательство со стороны конкурентов, заказчиков и так далее.

То есть чем более сложный (но при этом законный) бизнес они ведут, тем в большей безопасности они могут себя чувствовать.

Впрочем, на каждую хитрую голову всегда найдется более хитрая голова. А при нашей коррупции ни от каких рисков застраховаться нельзя, и этот риск — он всегда произвольный. То есть неизвестно, где и в какой момент что-то может выскочить.

Ну а с другой стороны, что делать? Не идти же в чиновники перекладывать бумажки и брать взятки? Все-таки лучше заняться бизнесом. Да, это риск, а в нашей стране — тройной риск. Ну что делать? Все равно как-то нужно крутиться.

 

Материал подготовили: Роман Попков, Нина Лебедева, Александр Газов

Комментарии
stepanchikov
Как специалист по лазейкам в законодательстве сообщу вам что уровень интелектуального развития инициаторов этих поправок не выходит за пределы понятий «мочилова в сортире»

Во-первых:
юридическое понятие — « Вновь открывшиеся по делу обстоятельства выраженные в злоупотреблени следователями либо судьями» Это полное звучание «вновь открывшихся обстоятельств»

Во-вторых:
если вы пошукаете по уголовному кодексу то там специально оговорена недопустимость пересмотра дела ведущего к ухудшению положения осужденного.
В-третьих.
Если по уголовному делу по которому был вынесен обвинительный приговор обнаружатся «Вновь открывшиеся обстоятельства» (ранее неизвестные следователю либо суду) обвинительного характера по одному и тому же делу. То приговор на автомате переходит в перечень незаконых необоснованых по признаку неполноты произведенного предварительного либо судебного расследования и подлежит обязательной отмене. А следователь и судья остаются без обеда как незаслужившие его.
В четвертых:
Если человек осужден за кражу но со временем выясняется что он также и виновен в совершении допустим убийства. То дело об убийстве возбуждается на общих основаниях и ником образом не может рассматриваться как вновь открывшееся обстоятельство по ранее произведенному делу о краже. Это просто — АЗБУКА!

А вот базовое положение системы.
Никому в голову не приходит осмыслить действительное положение системы.
В конституции РФ записано «РФ демократическое государство»
Но в действительности Россия и СНГ вошли в фазу развитого коммунизма.
То есть расцвет коммунизьма. Вам в голову не придет что рейдерство есть ничто иное как экспроприация буржуев (предпринимателей)
рейдерство можно рассматривать как исключение но если оно тотальное во всех регионах. то речь идет об обязательном системном компоненте базового задающего уровня или формой политического устройства то есть коммунизьмом.

«Адвокат Вадим Клювгант и председатель некоммерческого партнерства «Бизнес-солидарность» Яна Яковлева на страницах «Ведомостей» рассказали о тревожных инициативах исполнительной и судебной ветвей власти. Инициативах, которые серьезно изменят наше уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в крайне неблагоприятную для россиян сторону»

Заявление о неблагоприятном для россиян изменении. мне представляется поверхностным.
При данных условиях и обстоятельствах форсирование властями мер ведущих к полнейшей неурегулированности отбщественных отношений посредством законов и замена их беспределом и беззаконием с точки зрения науки информации ведет к выработке в обществе сигнала о необходимости устранения не только беспонтового и но и вредного государства.

При этом надо помнить что в России в 1917 году имела место «февральская революция» то есть буржуазная — предпринимательская и именно по поводу деспотизма препятствующего развитию производительных сил.
Как говорится: — «быстрее сядем быстрее выйдим» так что государство правильно делает что стимулирует общество к отымению его самого. И это очень благоприятно скажется на развитии россиян.

Поэтому нашей главнейшей задачей является полное содействие государству.
Или как говорят ушлые англичане: «Если не можешь победить врага, тогда надо ему помочь» Самому себе свернуть шею — разумеется.
vadim.klyuvgant
Господин «специалист по лазейкам» , в Ваших четырех тезисах («во-первых — в четвёртых») — четыре ошибки, то есть там всё либо неправильно, либо не по теме. И действительно на азбучном уровне.
Для профессиональной дискуссии Вы никакой почвы не дали, а от комментирования Вашего понимания «базового состояния системы» воздержусь. Адвокат Вадим Клювгант
Для добавления комментария необходимо войти на сайт под своим логином и паролем.

Особые темы

Как отношение человека к детям-аутистам влияет на его восприятие ситуации в Крыму

Дуня СМИРНОВА,
сценарист, кинорежиссер, учредитель фонда «Выход»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
8 июля 2014

Интервью с кандидатом в члены Общественной палаты РФ нового созыва

Елена ЛУКЬЯНОВА,
доктор юридических наук, директор Института мониторинга эффективности правоприменения
«Общественная палата — это место для пассионариев»
«Общественная палата — это место для пассионариев»
13 мая 2014

Знаменитая «Санта-Мария» обнаружена спустя 522 года после своей гибели

«Особая буква»
Обломки легенды
Обломки легенды
13 мая 2014

Если не Асад, то кто?

Виталий КОРЖ,
обозреватель «Особой буквы»
Горе-выборы побежденным
Горе-выборы побежденным
8 мая 2014

Государство берет под контроль Рунет: серверы планируют перенести в РФ, контент — фильтровать

«Особая буква»
Власть расставляет сети для Сети
Власть расставляет сети для Сети
29 апреля 2014

Новости