Особая персона

Хазин не прав: США после войны покупали больше, чем продавали

Павел Шипилин: Статья Михаила Хазина «Через три года в Восточной Европе начнется голод» вызвала повышенный интерес читателей «Особой буквы». Сегодняшний наш эксперт — это Владислав Иноземцев, директор Центра исследования постиндустриального общества. 

Это как раз ваша тематика. Вы макроэкономист. Я хотел бы начать вот с чего: Михаил Хазин рассказывает предысторию того, как сложилась сегодняшняя экономическая модель, мировая экономика. Он вспоминает план Маршалла. Вспоминает, как это происходило. 

Я напомню, что, говорит Хазин: в 1947 году был принят план Маршалла для Европы. Суть плана Маршалла, как говорит Михаил Хазин, — это открытие для Европы американских рынков. Чуть позже они были открыты для Японии — это примерно 1948 год. Чуть позже, середина 50-х, после Корейской войны, по всей видимости, он был открыт для Южной Кореи, Тайваня, Гонконга. В середине 70-х американский рынок открывается для Китая. По утверждению Михаил Хазина, с тех самых пор все эти рынки ориентированы исключительно Соединенные Штаты Америки. Так ли это?

Владислав Иноземцев: Вы знаете, мне кажется, что здесь есть доля правды и некие очень серьезные преувеличения. В чем доля правды? Он абсолютно прав в том, что Соединенные Штаты в 40-е, 50-е годы оказали массированную экономическую помощь всем тем регионам, которые сейчас занимают лидирующую позицию в мировой экономике. Планом Маршалла отмечены и Западная Европа, и Юго-Восточная Азия, и Япония. И это было сделано, как мы все понимаем, для того чтобы сохранить эти государства для Соединенных Штатов Америки, для так называемого свободного мира. И поднять их экономику до определенного уровня. 

Я не уверен, что Европа в 50-е годы была крупным экспортером США. Да, рынки были открыты. Но, допустим, американская помощь Европе в первую очередь пошла на покупку у США промышленного оборудования, технологий, которые были потом использованы в европейской экономике. То же самое было в Японии. Прежде чем японцы вышли на мировые рынки, например, нейлона, транзисторов, оборудования, они очень активно покупали американские технологии, патенты и оборудование. 

То есть 50-е годы — это все-таки было время не триумфа азиатской и европейской промышленности. Это было время, которое закладывало основы для развития экономики этих стран и последующего выхода на американский рынок. 

Но в чем Михаил Хазин прав — это правда, — что американцы на протяжении всей послевоенной истории были активными сторонниками либерализма внешней торговли. И в этом отношении они никогда не препятствовали новым странам выходить на свои рынки — если к этому не было политических преград типа блокады Кубы и что-то в этом духе. 

Я хочу подчеркнуть, что точка зрения о том, что американцы фактически дали возможность странам развиваться за свой счет, не совсем правильная. Потому что вплоть до 70-х годов, а именно до 1974 года, США имели положительное сальдо торгового баланса. То есть до 1974 года каждый послевоенный год на протяжении 29—30 лет с 1945 года Америка продавала товаров своих больше, чем покупала за рубежом. Поэтому говорить о том, что европейцы, японцы и корейцы сливали в Америку свой ширпотреб, а американцы расплачивались с ними долларами, — это категорически неправда. 

До 1975 года эта ситуация вынуждала Америку продавать за границу свои товары, получать, соответственно, за них оплату и после этого покупать товары других стран. До этого периода сильных перекосов в мировой экономической системе не было.