На главную

Доллар = 63,95

Евро = 71,57

29 сентября 2016

Суд

разместить: Twitter Facebook ВКонтакте В форуме В блоге
быстрый переход: Верх страницы Комментарии Главная страница
Личный кабинет автора
А Б В Шрифт

Российский адвокат вынужден быть не только юристом, но и пиарщиком, журналистом, политиком

Комментирует Сергей Беляк,

адвокат

Адвокатская PR-актика

Российские наследники Плевако медленно, но верно превращаются в правозащитников и политиков, отстаивающих интересы своих клиентов не только в суде, но и в глазах общественности.
Адвокатская PR-актика 23 августа 2012
За последние несколько лет в России появилось множество новых профессий, а многие исчезли совсем. Но есть и такие, которые, оставшись при прежнем названии, существенно изменили свои функции. Так, постепенно, но очевидно трансформировалось понятие адвоката. Между функциями адвоката советского и адвоката российского — колоссальная разница. Современный адвокат не только юрист, но и пиарщик, журналист и политик. Что это — следование традициям западной юриспруденции, возвращение к дореволюционным корням или необходимость, вызванная огрехами российского правосудия?

The New Times опубликовала интервью с адвокатами, защищающими осужденных участниц Pussy Riot. Марк Фейгин и Виолетта Волкова заявили, что из-за процесса от их услуг отказались практически все клиенты. Один из клиентов признался, что ему позвонили из компетентных органов и намекнули на угрозу потери бизнеса, если он не откажется от услуг Волковой.

Российские наследники Плевако медленно, но верно превращаются в правозащитников и политиков, отстаивающих интересы своих клиентов не только в суде, но и в глазах широких слоев граждан. Конечно, речь не идет обо всех адвокатах поголовно, но об очень и очень многих. Вадим Прохоров, Анатолий Кучерена, Елена Лукьянова, Дмитрий Аграновский, Марк Фейгин, Генри Резник, Юрий Иванов — да всех и не перечислить — давно уже воспринимаются как общественные деятели.

Нельзя сказать, что это исключительное российское новшество. Адвокатами были и Линкольн, и Робеспьер, и Керенский, и Кастро, да и Ленин провел несколько процессов. Но их путь в политику был связан прежде всего с их личными качествами от харизмы до ораторских талантов. А в нашей стране, похоже, у защитников просто нет иного выхода: о состязательности правосудия речи давно уже не идет, вот и приходится апеллировать к общественному мнению, вместо того чтобы в рамках юриспруденции доказывать невиновность подзащитного или ошибки следствия, как это бывает в США.

В Штатах, кстати, и сторона обвинения не менее известна гражданам. Многих прокуроров знают по именам и выигранным делам, они такие же медиаперсоны, что превращает судебный процесс и околосудебные дискуссии в увлекательнейшую, но равную войну сторон, за которой следят тысячи людей. Так было, например, с делом О. Джей Симпсона, да и с множеством других громких процессов.

В России ни о каком равном противоборстве сторон давно никто не вспоминает. Кто может сходу назвать пару прокуроров, кроме генерального? Очень часто суд, особенно в делах политических, доводы защиты при вынесении приговора вообще не учитывает. Проштампованные где-то наверху (то ли в вышестоящей инстанции, то ли в Кремле зависит от значимости дела) приговоры почти на 90 процентов копируют обвинительные заключения прокуратуры.

Вот и приходится адвокатам идти на радио и в газеты, писать в «Твиттер» и «Фейсбук» то, что они по закону должны объяснять судье: юридические нормы, особенности трактовки законов и так далее.

Далеко за примерами ходить не надо: самый свежий из них — процесс против Pussy Riot, самый громкий — «дело ЮКОСа». Политических процессов у нас формально не было со времен попытки запрета КПСС, но по факту их множество. И в них роль защитника в ее классическом, установленном законом понимании сведена к минимуму.

Но есть и другая сторона медали: привыкнув к заказным делам, где под уголовную статью можно привести все что угодно (вспомним дело о Манежке и свежее «Болотное»), читающая публика априори перестала доверять стороне обвинения. Даже если та по всем статьям права. И защита стала этим успешно пользоваться. Ей достаточно объявить о давлении власти и «заказухе», чтобы обеспечить возмущение Рунета. И в этом случае гнев государственной машины: мол, как так, это же преступник, опасный и для вас, звучит в никуда.

Комментирует Сергей Беляк, адвокат

Адвокат — публичный человек, часто адвокаты выступают перед журналистами, дают интервью, комментируют. Так было всегда, и сейчас это есть. В меньшей степени это было в советское время, когда адвокатура была загнана в угол и главным действующим лицом на процессе являлся прокурор. Но так было в Российской империи после введения суда присяжных. Знаменитые адвокаты — Плевако и Кони — публиковали свои речи. Это было в новинку для России, и тогда многие критиковали их за «самопиар», как сейчас бы сказали.

Поэтому то, что происходит сейчас, не ново. Адвокаты в свободном обществе так себя и ведут. Правда, на Западе это направление деятельности адвоката — как гражданина, а не просто судебного адвоката — проявляется в меньшей степени. У нас же это делается с перехлестом.

У нас адвокаты от бессилия что-либо изменить, реально помочь, вынуждены обращаться к публике. Мы имели примеры: когда идет процесс, в конце очередного заседания кто-то из адвокатов подходит к клетке, говорит с подсудимыми, а кто-то бежит на улицу, дает интервью прессе. На Западе это есть, но не в такой форме. Там адвокаты уповают на закон, надеются на свои силы и действительно могут развернуть процесс, а в России очень часто от бессилия адвокаты начинают заниматься самопиаром, правозащитной, оппозиционной деятельностью. Это происходит от неспособности — не адвокатов, а самой системы — выполнять свои функции.

Когда адвокат еще до завершения процесса говорит, что процесс они проиграли и будут обращаться в Европейский суд по правам человека, дойдут да председателя ООН, к инопланетянам будут обращаться, для профессионала это смешно. Но это смех сквозь слезы. Понятно, что это делается от бессилия. ЕСПЧ не поможет: ну взыщут две-три тыс. евро за то, что человек содержался в ненадлежащих условиях, но решения суда не отменят. Наша система не стыкуется с западной. Наше законодательство устроено так, что мы своим лаптем щи хлебаем и никто не лезьте со своим уставом в наш монастырь.

Российские законы должны быть приведены в соответствие с мировой практикой. Точнее, с Европой, раз уж мы европейская страна. Не с Азией, куда нас некоторые тянут. В Азии другое законодательство, там другое отношение к человеку, к жизни, смерти, преодолению трудностей, и равняться на тюрьмы Таиланда, на систему Южной Кореи, не говоря уж о Северной, не годится.

А если бы наши законы были приведены в соответствие с европейскими законами и практикой, если бы наши суды безукоснительно выполняли постановления ЕСПЧ, Совета Европы — тогда адвокатам не было бы необходимости во всеуслышание обращаться в ПАСЕ, Страсбургский суд и так далее.

 

Материал подготовили: Мария Пономарева, Владимир Титов, Александр Газов

Комментарии
Комментариев нет.
Для добавления комментария необходимо войти на сайт под своим логином и паролем.

Особые темы

Как отношение человека к детям-аутистам влияет на его восприятие ситуации в Крыму

Дуня СМИРНОВА,
сценарист, кинорежиссер, учредитель фонда «Выход»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
8 июля 2014

Интервью с кандидатом в члены Общественной палаты РФ нового созыва

Елена ЛУКЬЯНОВА,
доктор юридических наук, директор Института мониторинга эффективности правоприменения
«Общественная палата — это место для пассионариев»
«Общественная палата — это место для пассионариев»
13 мая 2014

Знаменитая «Санта-Мария» обнаружена спустя 522 года после своей гибели

«Особая буква»
Обломки легенды
Обломки легенды
13 мая 2014

Если не Асад, то кто?

Виталий КОРЖ,
обозреватель «Особой буквы»
Горе-выборы побежденным
Горе-выборы побежденным
8 мая 2014

Государство берет под контроль Рунет: серверы планируют перенести в РФ, контент — фильтровать

«Особая буква»
Власть расставляет сети для Сети
Власть расставляет сети для Сети
29 апреля 2014

Новости