На главную

Доллар = 63,91

Евро = 68,50

9 декабря 2016

Общество

разместить: Twitter Facebook ВКонтакте В форуме В блоге
быстрый переход: Верх страницы Комментарии Главная страница
Личный кабинет автора
А Б В Шрифт

О том, как учителя музыки осудили за разбитые стекла в ее квартире, о колонии и о многом другом

Ольга РОМАНОВА,

журналист

Рейдерский захват и тюремный срок как по нотам

Авторская передача Ольги Романовой «ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАЗЛЫ». Гость в студии — Евгения Евдокимова, недавно освободившаяся из мест не столь отдаленных. За что и зачем ее осудили?
Рейдерский захват и тюремный срок как по нотам 25 мая 2012
Московская областная прокуратура привычно «крышует» черный бизнес. А жертвами становятся обыкновенные люди, которых судят по крайне экзотическим статьям, отправляют в колонии и, конечно, оставляют без жилья. Сейчас в связи с тем, что Подмосковье присоединяют к Москве, выявляются сделки, когда судебными решениями и прочими постановлениями у людей изымалось имущество и признавалось бесхозным. После чего, в основном через пять лет, находили собственников — как в случае с героиней сегодняшней передачи. А потом, если собственники отказывались обращаться в суд, их судили, чтобы завершить рейдерский захват.

Гость в студии — Евгения Евдокимова

Ольга Романова: Здравствуйте, с вами Ольга Романова. У меня в студии очередной гость: человек, который совсем недавно освободился, как раньше говорилось, из мест не столь отдаленных. Сегодня у меня Евгения Евдокимова. Совсем недавно она вышла из женской колонии-поселения в Ивановской области. Там она много думала, о чем и поделилась со мной накануне. Поэтому я не могла не показать ее вам, чтобы послушать ее рассуждения об этом. Евгения, здравствуйте.

Евгения Евдокимова: Здравствуйте.

ОР: Я знаю, что вы сидели по очень экзотической статье.

ЕЕ: Да, 167-я, часть вторая — повреждение имущества.

ОР: Нанесение ущерба имуществу — своему собственному, насколько я знаю.

ЕЕ: Да, это два разбитых стекла — фактически в моей собственной квартире.

ОР: Внимание всех граждан, которые имели когда-либо дело со сделками с недвижимостью! Это была сделка по покупке вами квартиры в городе Щербинка, как я понимаю?

ЕЕ: Да, совершенно верно.

ОР: При этом в городе Щербинка действует банда черных риелторов. Совершенно очевидно, что она не может действовать без согласия и без крышевания местной администрации, потому что квартиру просто так отобрать нельзя. Каким образом у вас ее отобрали? Человека за это посадили — за то, что он купил квартиру.

ЕЕ: Тут не совсем так. В общем-то, я ее не купила: у нас был договор. Двухсторонний договор-сделка, и на тот момент уже истекал срок давности по предъявлению к ней каких-либо претензий. И в общем-то здесь даже не столько администрация, сколько прокуратура — причем областная…

ОР: Московская областная прокуратура привычно крышует черный бизнес.

ЕЕ: Да. И сейчас, в связи с тем, что нас присоединяют к Москве (факт общеизвестный), выявляются такие сделки, когда судебными решениями и прочими постановлениями изымалось у людей имущество, признавалось бесхозным, после чего, в основном через пять лет...

ОР: Срок давности.

ЕЕ: Да. Собственников находили — как в данном случае меня, несмотря на то что в суд я обращаться отказывалась. Меня, в общем-то, за это и посадили: за то, что я не обращалась в суд. А им надо довершить этот рейдерский, по сути, захват. Дали условный срок: было вынесено решение самостоятельно встать на регистрационный учет. Хотя прекрасно знали, что у меня иного жилья нет. У нашей семьи это была единственная квартира, с помощью которой мы хотели легализоваться. В результате приговором суда мне дали условный срок, который я исполнить не могла.

ОР: Вам требовалось прописаться?

ЕЕ: Нет, я была прописана. Но условное осуждение предполагает нахождение дома, а я не могла находиться в этой квартире, поскольку в ней — несмотря на то что по документам она нежилая — проживали, по неподтвержденной судом информации, дети прокурора.

ОР: Поэтому, конечно, Евгения не могла там жить… И вы отправились в места не столь отдаленные.

ЕЕ: В колонию-поселение. Причем они выдержали срок — год. Все это время я была в розыске, несмотря на то что я ежедневно ходила в наше ОВД, и все об этом знали. А спустя год — у меня по приговору был испытательный срок — дали еще год лишения свободы. Фактически вышло два года.

ОР: И вы только что вышли — в апреле, в самом конце апреля?

ЕЕ: 27-го.

ОР: И что, тут же ринулись опять в бой?

ЕЕ: Естественно. Мне же не оставили выбора. Меня освободили фактически без паспорта, без адреса — просто в Москву, хотя целый год я просила разобраться с этим вопросом, оформить мне документы. Вплоть до того, что я просила направления в реабилитационный центр, в чем мне также было отказано – на том основании, что там якобы нет свободных мест.

ОР: И если бы не ваш характер, воля к победе, а главное — наличие прекрасного сына, вы бы оказались на улице, у нашего друга Доктора Лизы на Павелецком вокзале, в очереди бомжей за бесплатной похлебкой.

ЕЕ: Фактически я и есть на улице. Я на улице, поскольку у сына своя семья, двое детей, и у нас просто нет жилья. Этим приговором у нас отобрали все. Более того, не последний человек в администрации мне сказала — причем в присутствии всего отряда: вот мы вас выпускаем, а ведь, знаете, убивают… Вот было даже такое.

ОР: Скажите, пожалуйста, Евгения, на ваш взгляд: что нам, всему обществу, надо сделать, чтобы такие истории, как история с вами, никогда не повторялись?

ЕЕ: Я там много общалась на тему преступлений небольшой и средней тяжести и скажу так: я не одинока. Москва, Подмосковье, Санкт-Петербург, Ленинградская область — этапируются в таком масштабе…

ОР: Женщины?

ЕЕ: Женщины. Именно небольшие сроки. И все они фактически лишаются жилья. Хотя в УИКе прописано, что человек должен отбывать по месту жительства. Я сама ставила этот вопрос неоднократно: вы же лишили меня места жительства, отправив в Ивановскую область! Вот если бы я отбывала наказание у себя, пусть и в колонии-поселении, я бы здесь же, по месту жительства, и освободилась.

ОР: Сейчас, кстати, принимаются поправки в законодательство, согласно которым заключенным будут ставить в паспорта штампы с пропиской по адресу колонии.

ЕЕ: Да, совершенно верно.

ОР: То есть не освободись вы в ближайшее время — вы были бы в Ивановской области. Без жилья…

ЕЕ: Без жилья, безо всего.

ОР: И вы бы из москвички превратились в жительницу Ивановской области, у которой там нет…

ЕЕ: Нет, даже не жительницу. Администрация и сейчас не несет ответственности за наше освобождение. Они просто исполняют наказание. У меня по приговору, по постановлению, все дело велось по несуществующему адресу. А там они ответственности не несут. Тем более что сейчас будут ставить штамп в паспорте по конкретному адресу учреждения. В моем случае это город Иваново, Болотная, 12. А некоторые женщины, бывает и так, десятилетиями не показываются дома. И что после этого им останется?

Я глубоко убеждена в том, что все это делается умышленно: это просто уничтожение.

ОР: Я с вами совершенно согласна. Как вы считаете, каковы должны быть реабилитационные центры для людей, попавших в такую ситуацию?

ЕЕ: Я буду говорить о том, что касается колонии-поселения. В обязательном порядке — работа по месту жительства в период отбывания срока наказания. Ведь там повально сидит молодежь. И если уж хотят вернуть достойного члена общества, как у нас везде об этом заявляют, то надо позаботиться о трудоустройстве: чтобы человек вышел, и у него уже была работа, чтобы он был социально адаптирован. В моем понимании именно в этом направлении и должна идти реформа. К нам приходили правозащитники и объясняли, что 91-я статья в УИКе — фактически половина Кодекса — изменяется, но никаких послаблений там не видно. Более того, идет ужесточение.

ОР: Скажите, Евгения, у меня к вам последний вопрос: а кто вы по образованию, по профессии?

ЕЕ: По профессии я учитель музыки. Однако сложилось так, что занималась предпринимательством — не удалось поработать по специальности. А так да — учитель музыки. Училась этому 11 лет.

ОР: Я поздравляю наше общество: опасный учитель музыки, лишенный жилья и осужденный за то, что кто-то разбил окна в квартире, которая на правах собственности принадлежала учительнице музыки.

ЕЕ: И сейчас принадлежит: я плачу налоги.

ОР: Мы все платим налоги за то, чтобы учитель музыки сидел в тюрьме… Всего вам доброго.

 

Материал подготовили: Владимир Кенетов, Виктория Романова, Нина Лебедева, Мария Пономарева, Александр Газов

Комментарии
salamandra
Вот Вам пример гражданской войны, а точнее её продолжения, (17 — 22й года). Когда одна часть населения России воевала с другой. На кону стояла идеология. Сейчас прямого противоречия нет, и кровь не проливается. Однако всё делается что бы унизить, растоптать, даже уничтожить собственный народ... Что за власть, что за руководство, что за карательные органы???? Взыскивая налоги так благодарить собственное население.
Для добавления комментария необходимо войти на сайт под своим логином и паролем.

Особые темы

Как отношение человека к детям-аутистам влияет на его восприятие ситуации в Крыму

Дуня СМИРНОВА,
сценарист, кинорежиссер, учредитель фонда «Выход»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
8 июля 2014

Интервью с кандидатом в члены Общественной палаты РФ нового созыва

Елена ЛУКЬЯНОВА,
доктор юридических наук, директор Института мониторинга эффективности правоприменения
«Общественная палата — это место для пассионариев»
«Общественная палата — это место для пассионариев»
13 мая 2014

Знаменитая «Санта-Мария» обнаружена спустя 522 года после своей гибели

«Особая буква»
Обломки легенды
Обломки легенды
13 мая 2014

Если не Асад, то кто?

Виталий КОРЖ,
обозреватель «Особой буквы»
Горе-выборы побежденным
Горе-выборы побежденным
8 мая 2014

Государство берет под контроль Рунет: серверы планируют перенести в РФ, контент — фильтровать

«Особая буква»
Власть расставляет сети для Сети
Власть расставляет сети для Сети
29 апреля 2014

Новости