На главную

Доллар = 64,43

Евро = 72,69

18 июня 2019

Общество

разместить: Twitter Facebook ВКонтакте В форуме В блоге
быстрый переход: Верх страницы Комментарии Главная страница
Личный кабинет автора
А Б В Шрифт

Реституция

Григорий ИВЛИЕВ, Елена ЦАРЕВА, Сергей АБРАМОВ

ПРЕДМЕТЫ КУЛЬТА И КУЛЬТУРЫ

Вчера в Государственной думе состоялось первое официальное обсуждение закона о реституции в рамках процедуры парламентских слушаний.
ПРЕДМЕТЫ КУЛЬТА И КУЛЬТУРЫ 16 сентября 2010
Суть законопроекта — передача религиозным организациям музейного имущества, представляющего ценность для верующих. Еще на этапе его подготовки стало ясно, что новый порядок неизбежно спровоцирует конфликт между Церковью и музейным сообществом. Так оно и случилось — закон пока не нашел поддержки у всех заинтересованных сторон. Однако мало кто сомневается, что депутаты выступят против сразу двух влиятельных ветвей российской власти — светской и духовной.

РЕСТИТУЦИЯ (от лат. restitutio — восстановление). В гражданском праве — возвращение сторонами договора всего полученного ими в его исполнение в случае признания договора недействительным. В советском гражданском праве общим правилом является двусторонняя Р.: если договор признан недействительным или не соответствующим требованиям закона (например, совершен недееспособным лицом), каждая из сторон обязана возвратить другой стороне все полученное или вернуть его стоимость в деньгах. Если сделка совершена под влиянием обмана, угроз, то только виновная сторона возвращает все полученное ею и возмещает понесенные расходы, а полученное потерпевшим от виновной стороны взыскивается в доход государства (односторонняя Р.).

Большая советская энциклопедия

Споры вокруг закона о реституции ведутся уже давно. По разные стороны баррикад оказались представители Русской православной церкви и деятели российской культуры. Позиция РПЦ по данному вопросу проста: духовенство уверено, что имеет полное право требовать возвращения религиозных ценностей, перешедших в собственность государства после революции 1917 года: икон, предметов культа, храмов, монастырей и других зданий. В свою очередь, музейщики высказывают опасение, что переданные в пользование Церкви предметы старины будут безвозвратно утрачены, поскольку она не сможет обеспечить им должный режим сохранности и проводить необходимые реставрационные работы («Особая буква» уже не раз писала об этом — см. материалы «Церкви возвращают все и даже больше», «В церковь, как в музей», «Цена веры»).

Череда критических высказываний в адрес друг друга и взаимных оскорблений привели к открытому конфликту. Преодолеть противоречия попытался Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, который в конце августа провел встречу с руководителями ведущих музеев России. Глава РПЦ объявил о создании при Патриаршем совете по культуре специальной комиссии по взаимодействию Русской православной церкви и музейного сообщества, призвав «вместе бить тревогу», если шедевры находятся в плохом состоянии.

Слова Кирилла возымели действие, несколько успокоив деятелей культуры, которые согласились с необходимостью искать формы сотрудничества с религиозными организациями. Казалось, конфликт исчерпан.

Однако буквально на днях с резкой критикой закона о реституции выступили депутаты Законодательного собрания Санкт-Петербурга, оказавшиеся решительнее своих коллег из Госдумы. «У нас в последнее время наметился непродуманный и неоправданный перекос в сторону слияния Церкви и государства, — считает председатель комиссии по культуре питерского парламента Константина Сухенко. — Передача музеев, таких как Исаакиевский собор, Смольный собор, храм Спаса на Крови в собственность православной церкви, помимо всего прочего, может негативно сказаться даже на туристической привлекательности Санкт-Петербурга. Ведь доступ на эти объекты будет так или иначе ограничен».

К первому после летних каникул заседанию петербургского Законодательного собрания были подготовлены экспертные заключения директоров некоторых музеев, на которые претендует Церковь. В частности, в заключении директора музея Петропавловской крепости Александра Колякина говорится, что закон предусматривает неоправданно простой способ передачи объекта духовенству: «Не только главным, но, по сути, единственным основанием для изъятия и обязательной передачи религиозным организациям находящегося в государственной или муниципальной собственности имущества религиозного назначения является наличие заявления от соответствующей организации». Кроме того, Александр Колякин отмечает, что зачастую будет невозможно точно определить, какое из религиозных течений может претендовать на храм. Согласно официальным документам Минкультуры, в России только христианских течений насчитывается более шестидесяти, всего же на территории страны действует около сотни конфессий.

Члены парламента Северной столицы рассчитывают, что их отрицательное заключение по содержанию законопроекта о реституции повлияет на мнение депутатов Государственной думы, когда они приступят к его рассмотрению. Все-таки среди думских парламентариев тоже немало противников новой нормы. Но этим надеждам, скорее всего, не суждено оправдаться.

Сергей Абрамов, заместитель председателя Комиссии Общественной палаты РФ по сохранению и развитию отечественной культуры

К закону как таковому, к факту его появления у меня все равно вопросы остались. К тому, как он, скорее всего, придет ко второму чтению в Госдуме. Хотя полагаю, что он будет лучше, чем первоначальный вариант.

Ну как можно относиться к стихийному явлению? Оно либо есть, либо оно не пришло.

В данном случае Церковь вправе, если смотреть исторически, получить то, что у нее было отобрано и стало собственностью музеев. Как бы все нормально и со стороны гладко — собственность возвращается к прежнему хозяину. Но хозяин не прежний: Церковь сегодня не та, что была до 1917 года. Это не значит, что она хуже или лучше, — просто не та. У нее другая формация, в ней другие люди.

Поэтому предугадывать, что будет дальше, наверное, трудно. Можно придумывать негативные последствия этой передачи, можно выдвигать позитивные мнения о том, что реституция не повредит ни музеям, ни музейным ценностям, ни зданиям, а поможет Церкви в чем-то. Думаю, что это тот шаг законотворческой деятельности в области культуры и человеческих взаимоотношений (здесь и то, и то рядом), который будет иметь последствия.

Я не люблю думать о худшем — я оптимист. Поэтому очень надеюсь, что то, что перейдет в введение Церкви, будет сохранено так же, как это сохранялось в собственности государства. Что музейные ценности будут храниться точно так же, что светские искусствоведы, специалисты по всему тому, что передается, — от зданий до икон — будут допущены к работе с этими ценностями. Что не будет такого состояния: мол, это уже мое, это уже не ваше. Надо понимать, что это общее.

Бессмысленно говорить, что Церковь отделена от государства. Это юридическое отделение, а не практическое. Мы уже давно наблюдаем некий религиозный бум: верующие идут в церковь, да и неверующие тоже. Но хотелось бы, чтобы этот комплот — светская часть и церковная часть — сумел дальше работать вместе, для того чтобы то, что сохранено, было сохранено и дальше.

Сомнения, что так оно будет, есть — сомнения есть всегда. Но они — дело, честно говоря, бессмысленное, когда уже что-то сделано. Шаг сделан — давайте посмотрим, что будет: какой будет второй шаг, третий, четвертый.

Я плохо представляю себе вариант «не шагнули», ведь это зрело. Когда я работал в соответствующих высоких правительственных структурах, эти вопросы тоже поднимались. И тогда они не отвергались с ходу. Об этом надо было думать. Значит, теперь додумались.

Позиция Общественной палаты по реституции такова: закон должен быть принят. Другой вопрос: как и в каком виде? Мы представим в Государственную думу наше мнение о том, какие поправки должны быть внесены. Они не являются радикальными по процедуре — они являются радикальными по отношению к тому, что передается и что принимается.

В данной ситуации и мы, и государство, которое передает имущество Церкви, и Церковь, которая его принимает, на мой взгляд, должны быть одинаково заинтересованы в том, чтобы ребенок, как говорится, не пропал, чтобы он сохранился.

И на сегодня ни у меня, ни у Общественной палаты нет никаких причин думать, что так не будет. Поживем — увидим.

Комментарии
Прохожий
[В данном случае Церковь вправе, если смотреть исторически, получить то, что у нее было отобрано.]

Ерунда... мягко выражаясь.

Имущество дореволюционной Русской Церкви, которая была государственной и управлялась особым государственным органом — Святейшим Правительствующим Синодом во главе с обер-прокурором, являлось собственностью Российского государства. Соответственно и после революции 1917 года это имущество было не отобрано у Церкви, а национализировано советским государством, а затем перешло по наследству и в собственность Российской Федерации — светского государства, которому принадлежит до настоящего времени. Таким образом, понятие «реституция» (возврат собственности владельцу) теряет здесь всякий смысл: это имущество уже находится в собственности государства, которому принадлежало ранее. Исключение из правила — лишь небольшие приходские и домовые храмы, построенные на частные средства, право на реституцию которых могут предъявлять сегодня только наследники меценатов.
Прохожий
[цитата http://scepsis.ru/library/id_2144.html]

по состоянию на октябрь 1917 года Православной Российской Церкви …не принадлежало ничего! Она была государственным учреждением и собственность ее не отделялась от государственной. Это «реституционное откровение» отчего-то сегодня становится сюрпризом для россиян. Но, пользуясь исторической неграмотностью населения, клерикалы и недобросовестные государственные чиновники твердят о «реституции» и «возвращении» Церкви несуществующей «исторической собственности». Хотя тем, кто манипулирует у нас госимуществом, давно и заведомо известно, что все церковные земли, монастыри, храмы (за исключением домовых) были собственностью Российской империи. Да и самой Православной Российской Церковью, номинальным предстоятелем которой был государь император, реально управлял государственный орган – Святейший Синод. Все имущество и доходы Церкви находились в распоряжении государства, которое олицетворял высокий государственный чиновник, более высокого уровня, чем министр, – обер-прокурор Синода. Он руководил аппаратом, регулирующим церковную жизнь, определял размеры государственного финансирования монастырей, соборов и приходов. То есть продолжающаяся уже несколько лет популистская шумиха о «возврате церковной собственности» – земли и недвижимости – чистой воды блеф и профанация. И ее цель –перераспределение под этим предлогом общенациональной собственности в пользу новой олигархии, в том числе и церковной.
Для добавления комментария необходимо войти на сайт под своим логином и паролем.

Особые темы

Как отношение человека к детям-аутистам влияет на его восприятие ситуации в Крыму

Дуня СМИРНОВА,
сценарист, кинорежиссер, учредитель фонда «Выход»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
«У нас с толерантностью очень плохо. Тотально»
8 июля 2014

Интервью с кандидатом в члены Общественной палаты РФ нового созыва

Елена ЛУКЬЯНОВА,
доктор юридических наук, директор Института мониторинга эффективности правоприменения
«Общественная палата — это место для пассионариев»
«Общественная палата — это место для пассионариев»
13 мая 2014

Знаменитая «Санта-Мария» обнаружена спустя 522 года после своей гибели

«Особая буква»
Обломки легенды
Обломки легенды
13 мая 2014

Если не Асад, то кто?

Виталий КОРЖ,
обозреватель «Особой буквы»
Горе-выборы побежденным
Горе-выборы побежденным
8 мая 2014

Государство берет под контроль Рунет: серверы планируют перенести в РФ, контент — фильтровать

«Особая буква»
Власть расставляет сети для Сети
Власть расставляет сети для Сети
29 апреля 2014

Новости