Власть не признает, что следователи пытают арестованных

В 90-х годах я работал в правозащитной организации, которая занималась самым широким спектром самых различных проблем, связанных с нарушением прав человека. И среди тех проблем, которыми довелось заниматься — это были и нарушения политических прав, прав заключенных, это были права, связанные с неблагоприятной экологией, и так далее, — явно выделялась одна проблема. Выделялась она тем, что власть категорически отрицала само ее наличие. Соответственно невозможно было найти какие-то пути для ее решения.

Это была проблема применения незаконного насилия правоохранительными органами, проблема применения пыток.

Например, когда мы говорили, что есть проблема с перенаселенностью следственных изоляторов, с бесчеловечными условиями содержания в местах заключения, нам говорили, что да, это есть, но у государства не хватало средств, для того чтобы это эффективно решать сейчас. Мол, где-то заключенные сами виноваты, где-то власти ссылались на какие-то чрезвычайные обстоятельства типа того, что произошла криминальная революция в России и у нас просто не подготовленными оказались места заключения к такому вот валу арестантов и заключенных.

Но тем не менее власть говорила, что такие-то аргументы мы принимаем, мы с ними согласны, согласны, что есть такая проблема, и мы согласны, что ее нужно решать. Ну а дальше уже завязывалась дискуссия, какие есть пути выхода.

Что касается проблемы пыток, власть — обычно в лице органов прокуратуры — отвечала, что такой проблемы нет вообще. Все те десятки жалоб, которые правозащитники и наша правозащитная организация направляли в прокуратуру, те сотни сообщений, которые делала Московская Хельсинская группа, с которой мы тесно сотрудничали тогда, всегда, когда речь шла о проблеме пыток, вызывали такую реакцию: «Все это сплошное вранье. Прокуратура провела по вашим сообщениям проверки, ни один факт не подтвердился, все следственно арестованные, заключенные лгут. Лгут они для того, чтобы в каких-то случаях уйти от ответственности за совершенные преступления, а в каких-то случаях, потому что милицию не любят».